Чет Бейкер поёт

Chat Baker - Chat Baker Sings (1954)

В феврале 1954 года в студии Capitol в Голливуде двадцатичетырёхлетний трубач из Оклахомы Чет Бейкер встал к микрофону и начал петь. Продюсер Дик Бок сомневался, что это правильное решение для карьеры столь талантливого инструменталиста. Мать Чета (Вера) давно просила сына записать голос. Ещё в детстве она водила его на конкурсы талантов, где мальчик пел высоким, хористовым голосом, над котором сверстники иногда насмехались. Бейкер уже попробовал себя в качестве вокалиста на двух записях осенью 1953-го – I Fall in Love Too Easily и The Thrill Is Gone. Теперь он хотел записать целый альбом. Бок согласился, хотя и без энтузиазма. Пианист Расс Фриман выбирал песни из стандартов, которые группа уже знала наизусть. Бейкер волновался, часто не попадал в тон. Для записи потребовались десятки дублей. Музыканты раздражались, но он упорствовал. Так был записан «Chet Baker Sings» (1954) – сначала восьмипесенная десятидюймовая пластинка, а через два года расширенная до четырнадцати треков.

Бейкер пришёл к пению не из желания стать крунером. Он уже был довольно известен. В квартете Джерри Маллигана его труба звучала холодно, чисто и грациозно. Мелодии он выстраивал экономно, предпочитая тишину между нотами. Ведь, как говорил Дебюсси, она и есть музыка. Вокал оказался продолжением того же подхода. Тонкий, высокий, без украшений, почти без вибрато. Многие слушатели тех лет в первые секунды не могли определить, мужчина это или женщина. Критики писали о «женоподобном», «эффеминированном», «хрупком» тембре. В джазовой среде пятидесятых, где нарочитая маскулинность считалась обыденностью, такой голос вызывал недоумение и насмешки. Широко известна история, как во время одного из выступлений в 1955-ом Бейкер особенно трогательно пролепетал строки песни, и аккомпанирующий ему пианист в раздражении выпалил: «Он поёт как девчонка!» Сам Бейкер позже отмахивался: «Многие решили, что раз я так пою, значит, мне нравятся парни. Это полная чушь». 

Бейкер часто и совершенно незаслуженно страдал от гомофобских нападок за свой голос. При этом он сам был совсем другим. В юности он лазил по скалам Палос-Вердеса, как горный козёл, пугая друзей. Однажды прямо в смокинге он стащил лодку и уплыл на ней через открытое море к Каталине – а плыть было больше сорока километров. Он часто и жестоко дрался. Модельная внешность (достойная объектива Уильяма Клэкстона) не мешала ему отвечать на оскорбления кулаками. Чем старше он становился, тем больше в его жизни становилось драк и наркотиков, что в конечном счёте привело к закономерному концу. Безбашенность и жёсткость сосуществовали в нём рядом с той самой мягкостью голоса. Контраст и создавал странное притяжение к его персоне. Все слышали нежность и уязвимость его голоса, но и в нём распознавали отголоски человека, способного на всё.

Альбом открывается композицией But Not for Me. Бейкер вступает на трубе, а затем переходит на пение. Time After Time, My Funny Valentine, I Fall in Love Too Easily – одни стандарты Великой американской песенной книги, знакомые всем, даже не любителям джаза. И в отличие от сценической культуры первой половины XX века, в их исполнении нет театральности, нет попытки «продать» эмоцию. Есть лишь дыхание и точная интонация. Даже до боли знакомая любому джазовому музыканту My Funny Valentine стала его визитной карточкой. Действительно, интерпретация Бейкера невероятно чувственна. Расс Фриман играет скупо и меланхолично. Карсон Смит скрупулёзно вымеривает басовую линию, будто разрезая такты ножницами. Ударные Боба Нила почти исчезают, лишь звон тарелок растворяется где-то в глубине микса. Голос Бейкера скользит по словам, как его лодка по волнам Тихого океана у побережья Южной Калифорнии. В 1956-м к восьми трекам альбома добавили ещё шесть, записанных в Форум-Театре в Лос-Анджелесе. На запись попали другие джазовые стандарты That Old Feeling, Like Someone in Love, I’ve Never Been in Love Before. Звук стал чуть плотнее, но суть осталась прежней. Фриман иногда переходил с фортепиано на целесту – клавишный металлофон, звучание которого напоминает колокольчики. Этот звон металлических пластин добавлял почти игрушечную хрупкость, которая идеально ложилась под голос Чета.  

Интересно, что фразировка его голоса была почти идентична фразировке его же трубы. Те же паузы, те же короткие дыхания, умение оставить ноту незавершённой, яркая динамика. Это не было попыткой имитировать вокалистов вроде Фрэнка Синатры или Нэта Кинга Коула. Это было перенесение инструментального мышления в пение. Впрочем, его трубу изначально отличала линейность мелодических связей. С той же уверенностью можно было сказать, что играя на трубе Чет Бейкер мыслил как вокалист. Его инструментальные фразы строились по законам человеческого дыхания, были плавными, закругленными и естественными, без резких скачков.

Успех альбома оказался неожиданным. Он хорошо продавался, вышел за пределы джазовой аудитории. Молодые женщины влюблялись в лицо и голос Чета. Для многих он стал чем-то вроде идола, хотя сам и всегда оставался скорее простым джазовым музыкантом, чем поп-звездой. Читатели крупных музыкальных изданий «DownBeat» и «Metronome» даже назвали его лучшим джазовым трубачом 1954 года, а «DownBeat» вдобавку и лучшим вокалистом, выделив его на фоне многих «настоящих» певцов. Фотографии Клэкстона – белая футболка, расслабленная поза, взгляд чуть в сторону – усилили эффект. Образ «принца кул-джаза» («the Prince of Cool») был сформирован. В 2001 году пластинку внесли в Зал славы «Грэмми». Она до сих пор остаётся одной из самых продаваемых джазовых релизов. Особенно она пользуется популярностью у молодых людей. Эстетика таких популярных певиц, как Билли Айлиш и Ариана Гранде, в значительной степени перекликается с пением Бейкера.

У альбома есть ещё одно интересное наследие. В Рио-де-Жанейро молодой Жуан Жилберту почти каждый день приходил в магазин пластинок и часами слушал «Chet Baker Sings» в кабинке. До этого он пел в стиле Орландо Силвы, громко и выразительно, но пение Бейкера изменило всё. Жилберту начал петь тихо, с той же сдержанностью и близостью к микрофону, что и Чет. Так родился вокальный стиль босса-новы. Карлос Лира, Роберту Менескаль, Нара Леан, Оскар Кастро-Невес – все они слушали этот альбом. Особенно важной и определяющей для себя песней Жилберту называл бейкеровскую Like Someone in Love. Когда Бейкер в 1980 году приехал в Бразилию, он с удивлением узнал, насколько сильно его пластинка повлияла на местных музыкантов. 

Босса-нова взяла у Бейкера не только тембр и склонность к пианиссимо. Она взяла отношение к пространству – меньше нот, больше воздуха. То, что в американском джазе казалось слабостью, в Бразилии стало новой эстетикой. Тихий голос оказался слышен громче крика. Позже эту нить подхватят и другие – от Аструд Жилберту до современных исполнителей, которые до сих пор возвращаются к этим записям, как к источнику самого сокровенного и доверительного в музыке.

Сегодня, слушая «Chet Baker Sings», легко забыться и раствориться. Позабыть о своих проблемах и неурядицах. О роковой ночи в гостинице Prins Hendrik Hotel в Амстердаме. Здесь ещё нет позднего Бейкера: шприцов, выбитых зубов, тремора в руках. Той надломленности последних записей, лучшим примером которой является сиквел альбома «Chet Baker Sings Again» (1986), выпущенный 30 лет спустя. Здесь по-прежнему молодой человек с трубой и таким простым, чарующим голосом. Слушая его в наушниках, проводя с ним время один-на-один можно почувствовать, как время слегка сдвигается. Голос остаётся молодым, а мир вокруг – нет.

Бейкер почти никогда не «проигрывает» эмоции. Он как будто стоит чуть в стороне от собственных чувств и просто позволяет голосу звучать. Это создаёт эффект присутствия, которого нет у более театральных, эстрадных вокалистов. Бейкер никогда не становился «настоящим» вокалистом в привычном смысле. Он оставался джазовым трубачом, который, бывало, иногда пел. Но только эти «иногда» изменили слишком многое. Критики, которые тогда морщились от «женоподобности», не заметили главного: голос был тембральным продолжением той же прохладной отстранённости и меланхоличной созерцательности, что извлекала его труба. Чет не видел разницы между этими «инструментами». Эта черта и сделала альбом таким долговечным, при этом увековечив его автора, как одного из величайших певцов в истории джаза и музыки в целом.

«Он будет жить в своей музыке для каждого, кто захочет услышать и почувствовать»

Иван Виан