Сонаты после завещания

В конце 1890 и начале 1891 годов великий немецкий композитор Иоганнес Брамс переживал творческий кризис. В письме другу он писал: «В последнее время я начинал много произведений, в том числе и симфонии, но ничего не получалось; тогда я подумал, что я уже слишком стар, и твердо решил ничего больше не писать». 57-летний Брамс, признанный, прославленный и обеспеченный, задумал уйти на покой и даже составил завещание. Но все изменил кларнет.

В марте 91-го Брамс отправился в Майнинген, на фестиваль, где должны были исполнить две его симфонии. Придворный оркестр Майнингена был тогда одним из лучших в Европе. Здесь Брамс познакомился с местным кларнетистом Рихардом Мюльфельдом, который на фестивале не только играл в оркестре, но и солировал в концерте Вебера, а также исполнял камерную музыку. 

Мюльфельд с детства играл на скрипке и изначально устроился в оркестр именно скрипачом. Но затем самостоятельно освоил кларнет и занял место первого кларнетиста. Его игра произвела на Брамса неизгладимое впечатление — позже он называл Мюльфельда «соловьем оркестра» и лучшим из виденных им духовиков.

Летом, прервав многомесячную творческую паузу, Брамс написал для Мюльфельда кларнетовые трио и квинтет, с которых музыковеды отсчитывают поздний период его творчества. Брамс вдохновлялся звучанием Мюльфельда, консультировался с ним по техническим вопросам, и у них установились очень близкие дружеские отношения.

В 1894 году Брамс написал две сонаты для кларнета и фортепиано op.120. Они были посвящены Мюльфельду и рассчитаны на его исполнение. В следующем году композитор и кларнетист предприняли концертное турне по городам Германии, которое имело огромный успех. После этих гастролей сонаты были напечатаны и со временем стали краеугольным камнем кларнетового репертуара. По настоянию своего издателя Зимрока Брамс также подготовил версии этих сонат сначала для альта, а затем и для скрипки — такие переложения с менее популярных инструментов были тогда обычной издательской практикой.

Музыка сонат вдохновлена тембром и возможностями кларнета. Ее стихия — песенность, распевность. Первый биограф Брамса Макс Кальбек писал: «Брамсу нужен был пронзительный и рыдающий звук […], чтобы придать более глубокое выражение плачу его мелодии». Вместе с тем, в этих сонатах велика роль и фортепиано, которое здесь выходит далеко за рамки простого аккомпанемента — мы слышим диалог двух равноправных партнеров. Фортепианная партия настолько богата, что знаменитый композитор XX века Лучано Берио сделал транскрипцию первой сонаты, заменив фортепиано оркестром, и звучит эта версия замечательно. 

Соната №1 фа минор, более драматичная по характеру, состоит из четырех частей. В первой из них — страстный, элегический диалог двух инструментов. Вторая часть — ностальгическая, мечтательная кантилена, в которой прекрасно раскрывается мягкость кларнетового тембра. Третья — в духе лендлера (австрийского танца, предшественника вальса), изящная, а местами и по-деревенски залихватская. В четвертой части — оживленном рондо с шутливой основной темой и разнохарактерными эпизодами — преобладает жизнерадостное настроение. Уходя от изначального мрачного колорита, соната заканчивается энергичным и радостным порывом.

Соната №2 ми-бемоль мажор гораздо более умеренна, спокойна, в ней мало резких контрастов. Ей суждено было стать прощанием композитора с камерной музыкой, прощанием теплым и умиротворенным. Первая из трех частей сонаты, с напевной главной темой в неспешном движении, выдержана в светлых тонах. За ней следует более взволнованная вторая часть с энергичной минорной темой, напоминающей вальс. Впрочем, в среднем разделе части эта пылкая тема сменяется широкой, плавно льющейся мажорной мелодией; здесь музыка спокойна и торжественна. Последняя, третья часть представляет из себя вариации. В ней, как и в сонате в целом, царит песенность, созерцательное, ясное настроение. Только в заключительной пятой вариации происходит смена темпа, и соната заканчивается жизнеутверждающим бурным всплеском.

Исполнители

На этом диске сонаты Брамса исполняют немецкий кларнетист и композитор Йорг Видман и британский пианист венгерско-еврейского происхождения сэр Андраш Шифф. Запись назревала многие годы: на момент студийной сессии в 2018 году Видман и Шифф множество раз играли сонаты Брамса на сцене. Так что качество их совместного исполнения, сыгранность, проработанность интерпретации – плод многолетнего труда. Оба музыканта – большие специалисты по музыке Брамса. В частности, в следующем 2019 году Шифф записал на ECM фортепианные концерты композитора.

Стоит отметить, что на диске сонаты расположены в обратном порядке. Музыканты поставили в начало уравновешенную, спокойную вторую сонату, чтобы закончить более яркой, драматичной первой. Между сонатами Брамса на диске помещено фортепианное произведение Йорга Видмана, кстати, одного из самых исполняемых в мире современных композиторов. 

Intermezzi 

Видман написал Intermezzi в 2010 году специально для Шиффа, для исполнения на Зальцбургском фестивале. Это произведение сконцентрировано на поздней музыке Брамса и содержит многочисленные отсылки к его фортепианным пьесам op.116-119, написанным как раз в «кларнетовый» период. Op.117 Брамса, собственно, называется Drei Intermezzi («Три интермеццо»). 

У Видмана интермеццо пять. Интересно их необычное расположение в цикле: вокруг третьего 12-минутного интермеццо, озаглавленного Mit dunkler Glut («С мрачным пылом»), располагаются как в зеркальной инверсии гораздо более короткие пьесы. Центральная часть является ядром произведения; по выражению автора, «подобно Сизифу, она навязчиво блуждает по тёмным областям звука и эмоций». 

Видман здесь далеко не впервые играет с творчеством классиков: у него есть произведения, основанные на музыке Моцарта, Бетховена, Шуберта и Шумана, так же богатые аллюзиями и использующие элементы стиля этих композиторов.  

Второе интермеццо у Видмана озаглавлено Zart singend — «Нежно поюще». И здесь вновь можно вспомнить об особой песенности в музыке позднего Брамса. Видман положил это качество в основу своего цикла. «Я старался создать фортепианную фактуру, которая по-настоящему поет», — говорит он. «Годами мне не хватало смелости сочинить произведение, которое поет так свободно». 

Таким образом, перед нами запись, на которой тонкая, чуткая, вдумчивая интерпретация поздней музыки Брамса соседствует с современным сочинением, отсылающим к творчеству Брамса того же периода. Крайне любопытный диалог эпох, происходящий на нескольких уровнях.

Всеволод Гуляев